ПОЭТИЧЕСКИЙ СЕРВЕР

поэзия | когнитивная поэзия | проекты | визуальная поэзия | ГОРОД | эссе | переводы | контакт


 СБОРНИКИ СТИХОВ 

   ОБ АВТОРЕ  

творческая биография

   РАССЫЛКА  

Оставьте Ваш адрес для
информации о новых проектах и выступлениях

  
    ON THE REBOUND  
Саунд версия
ОРФЕЙ И ОРФЕЙ 

-- какие тяжелые острые камни
-- камни как камни
камни как души
как застывшие судьбы
мертвых людей
-- неподвижные
как может быть неподвижна
вечность 
достигшая своего апогея
-- пелагея?
-- персефона
так ее звали
смотрела как будто Аида-царя
рядом не было
-- я была
очарована тоже
жена и подруга
твоя
навсегда
-- навсегда?
остаются огни подземных озер
навсегда
камни и стоны заблудшего ветра
останутся навсегда
эхо наших шагов
-- я иду за тобой
твоим эхом
-- в этом царстве теней
"навсегда" превращается
в камень
-- камень лежит на тропе
-- камень везде
за спиной
-- ах не смотри!
-- не смотрю
камень в углу
на краю
в голове
-- камни везде
я -- люблю
-- меня или песни мои?
-- тебя
-- а я?
я пришел покорять
покорил
но не знаю кого
-- меня
ты любил
ты пришел -- любя
и теперь я иду за тобой
-- постой!
-- Эвридика -- я
-- я пришел за тобой
той
без которой ночей не спал
звал
призывал
мои песни полны тобой
мое я -- это ты
к той
я спустился по узкой тропе
-- ты придумал меня?
-- ты во мне
-- мой голос -- жаркое дыхание твое
мои движения -- эхо песка
скользящего по твоим сандалиям
я -- тень твоя
послушная и верная
жена
-- а какая ты в свете солнца?
-- не знаю
сама по себе
-- сама?
ты -- не я?
-- не ты
ты мне будешь дарить цветы
и мы будем гулять до утра
ты и я
ты и я
а потом мы поженимся
у нас будут дети
семья
ты и я
ты и я
и они
семья
ты привыкнешь ко мне
не бойся
и начнешь узнавать
потом
твою лиру повесим мы в рамку
она будет красить наш дом
так и будет
Орфей послушай
ты проделал великий путь
оставайся собой
слушай
оглянись
ты увидишь музу
я останусь в тебе
навсегда
я -- дыханье твое
не жена
-- это ты?
я узнал тебя!
ПИГМАЛИОНИЯ Почему люди не деревянные? Вот бы взять рубанок и поработать. Работа приносит удовлетворение. Смотришь, вот и ножки стали стройнее. Грудь округлилась. Глаза (если аккуратно -- стоместкой, спринцовкой) -- просто не отвести зачарованного взгляда (художник, зависший перед картиной). Да и походка как-то преобразилась: приятно ставить красиво красивую ножку. Работа приносит удовлетворение. Теперь бы еще пришел кто-то и оживил манекен.
ТЫ 1 потрогай рукой подуй передвинь маленькие статуэтки на пыльном серванте легкой кисточкой ты обводишь их по краям боясь нарушить субтильные их изгибы ты бережлива движения плавной руки спокойны и вдумчивы бес пристрастны может быть равнодушны? увы вглядись края их остры как горные цепи за которые уходит солнце края их поглощают свет удобных и усталых глаз края их щербаты от укусов ударов ломкие руки ломкие ноги ломкие яростные сердца не потому ли ты так бережлива теперь? 2 Забыла 3 забыла женщина стихи забыла забыла слезы море ложь забыла забыла руки жаркие до боли забыла ноги уходящие из дома забыла горы забыла города за было? было а была? 4 Все бывает впервые. Все бывает опять. Ты меня не спросила. Ты пошла забывать. Ты пошла и забыла. Я не помнил. Я ждал. Это было красиво. И я привыкал. Ты вернулась так скоро, -- не заметил никто. Мы поверили оба: мгновенье одно. Мы поверили. Я ли поверить хотел. Не заметили оба, что первый предел уже пройден. И первый урок позади. Наши путы-пути развели -- повели. 5 Твои движения просты, порой уместны: девчонка, женщина и мать. А мне так хочется орать: Я не пошел. Я не нашел. Увидел, поиграл, прошел. Перешагнул. Два шага в бок. Вернулся -- пусто. Словно волк с блохой на кончике хвоста мечусь туда, мечусь сюда. Возврата нет, но я ищу, кривую линию черчу, и возвращаюсь, вновь и вновь, на место, где осталась кровь на простыне в чужом углу. По этой линии живу. -- Спираль от родов, от любви: люби как можешь, но беги. И я бегу: успел -- создал, нет времени -- насочинял. Я все прошел. Я все пройду. Но догоню ли я? Найду? 6 Всю ночь меня кусали комары. Откуда было знать, что в тонких жалах хранится память о забытом прошлом. 8 ты стираешь с ресниц эти пыльные слезы все ушло есть лишь старый сервант и поломанные фигурки и есть руки еще тихо виснущие меж колен прямыми ладонями к полу
* * * Если б все переиграть заново: В эполетах и сверкающих сапогах, Вместо пальцев -- к горлу дуло -- в голову, Белоснежной перчаткой -- по ветру... И выносят его на руках. Если б все переиграть заново: Рваный тельник, в ухе серьга, Не грозить и не душить: надолго его горло украсит радуга -- рваный след боевого ножа. Если б все переиграть заново: Полускрыв усмешку в глазах, Добродушно вопросить: "Как она Целоваться-то?" -- и космы -- на руку, Чтобы рыжей стала рука. Если б все переиграть заново. Если б все переиграть заново. Если можно было б все -- заново, То не стоило б и начинать.
* * * Помнишь, детьми, оказались мы в темном саду. В каждом дереве было чего-то от статуи Фрейда, одиноко стоящего на площади маленького городка в мокрых ботинках и с насморком. Мы не знали, что заблудились. Держась за руки, мы с любопытством разглядывали окружившие нас воспоминания, нашептывающие нездешними, но такими знакомыми голосами историю о мужчине и женщине, спящими так далеко друг от друга. Мы видели как, проснувшись, Он удивлялся, не найдя ее рядом. -- Ведь целую ночь они были вместе. Мы слышали, как Она напевает любимые ими песни, не понимая, почему другие слышат только один голос. Они были так далеко друг от друга. Но мы, мы видели их вместе. А они? Они разрывали пространство и обманывали время. Искали, обшаривая каждый уголок их городов, и усталыми возвращались домой, чтобы уснуть и снова оказаться вдвоем. Они жили. А мы, замирая, смотрели и узнавали. Помнишь нашу первую ночь в этом темном саду? Помнишь, ведь ее не было. Как и не было этих детей в почерневших аллеях вспоминавших кого-то. Были только они: Он и Она, любившие и любящие друг друга.
* * * Я смотрю на себя своими глазами. Странные люди. Странные взгляды. Как они могут смотреть на меня так как они смотрят.
* * * руки как карликовые деревья им бы к солнцу раскрыть ладони но привычка сильнее они опускаются опадают к земле чтобы сэкономить силы на завтрашний день
* * * Свет мой зеркальце... В окне маячит забрызганный грязью фонарь, или просто окно не мыто и отражает кухонную лампочку, и никто об этом не догадывается. Так из света рождаются бесконечные пространства: грязное окно, лампочка и зеркало на противоположной стене.
ДРУГУ Тебе -- одному: одиночество -- благо и мука. Тебе же -- вдвоем: одному -- за двоих, один -- за двоих, но вдвоем. Тебе -- помолчу, посижу, посмотрю. И откуда такое терпение: сидя молча смотреть и завидовать, завистью одаряя как отец, наблюдающий сына, ласкающего ребенка.
ПТЕНЕЦ Нет, я в степь не пойду. Не пойду, хоть умри. Я птенца молодого увидел в пыли. Односложные песни птенец тот шептал. Он, узнав волю голоса, смерть призывал. Он лежал одиноко, сжимая простор. Клюв пытливо чертил геометрию форм, Зарываясь в бессилии полутонов. На последнем аккорде, без хрипа и слов, Он провел полукруг и бесшумно затих. Голос умер, -- осталась царапина -- стих. Нет, я в степь не пойду. Не пойду, не проси. Как посметь этот вечный рубеж перейти. Вот был голос и воля, а стала -- трава. Здесь поэт и стихия, а там... пустота.
СПЕШИ Мальчик, спеши. Скоро станешь мужчиной и мужем. Скоро голос твой станет солидней, и руки грубей. Скоро ты перестанешь смеяться, -- лицо передернет усмешка. И никто не поверит, что ты ходишь пускать голубей. Ты узнаешь разлуку. Заплачешь. Слезы высохнут. Сердце замрет. И уже в нем не будет печали, и любовь уже не придет. Скоро солнце зайдет за пригорком. Скоро станут слепыми лучи. Мальчик, спеши все пройти и остаться ребенком. Дерзкий мальчик в начале пути.
* * * I Окопные думы солдата: "Пронесло вчера, пронесет и завтра. Пуля летит -- сейчас, попадает в -- тело. На войне категория завтра -- суть дела вечности". Этими думами, не в рифму и невпопад солдат продлевает день ото дня свою жизнь и, если избежит, станет философом и Поэтом-у рук твоих никогда не отнять... Плачем излейся, несчастная мать. Плачем безудержным воды сойдут. Вот твои руки. Что толку от рук? Был бы солдатом -- убит -- боль и грусть. Был бы поэтом -- повесился -- пусть Жил бы стихами. За них и погиб: Тело не мучилось. Тело простит. Но, если койка, халат, простыня И угасанье больничного дня... II морфий дважды в день сознания нет полное блаженство тело гниет рак современное завершение совершенства тело пяти-ведерная бочка (плач мать может воды сойдут) почка набухает, а выхода нет плач мать может быть это ваш последний рассвет. III Не смогла уберечь. Руки повисли плетьми. Разные к смерти пути... Вот об этом и речь. Вот об этом и плач: Не смерть, муки страшны. Ты родила, только ты -- Сердобольный, единственный врач -- Как когда-то давала грудь -- Солдату, Поэту, Богу -- Дай своему сыну уснуть.
ЖИЛЬ И ЖАННА 1. Бесконечная ты, бесполая. Сердце -- камень, пламень над ним. Ты -- жаровня, углями голыми Ослепляешь, калечишь мой мир. Задыхаюсь. Не могу надышаться. Каждой клеткой дрожащих ноздрей Я вбираю пьянящую сладость Обгорающих детских костей. Пламя лижет. Ты таешь, живая. Это правда, что мясо юнца Получается нежным и сочным, Если он не умрет до конца? Это правда? И в замке суровом, Затаившись в дремучих лесах, Он сжигает их, снова и снова, И смывает слезами их прах.
* * * Певец, замри! Певец, иди! Певец, замри и пой! Петь не могу! Тогда умри! Тогда умри со мной! Ты -- бог, я -- раб, я -- музыкант. Нам вместе не пройти. Уйди, стукач! Да будет плач: Луч света впереди! Певец, певец! Уйди, подлец! Два жала у змеи. Дороги две и жизни две. Путь к свету -- без любви: Перешагну -- Найду жену. Разрушится мечта. Останусь здесь -- Не утерплю, И тень поглотит тьма. Когда входил, Я знал и жил. Теперь мне -- все равно. Тогда был горд, Теперь я крот. Орфей, Орфей, Здесь поворот! Я знаю. Выходи!
ДВОЕ ПЕЧАТАЮТ ШАГ Площадь. Потрясенные окна. Двое печатают шаг. А могли бы просто идти, наслаждаясь беседой, говоря приятные вещи друг другу. Или просто улыбаться девушкам, спешащим навстречу и загадочно улыбающимся в ответ. Двое печатают шаг Как печатали их отцы, Как будут печатать их дети и внуки. Покуда хватит брусчатки на залитых солнцем площадях. Двое печатают шаг, не отрываясь от голенищ сапог, отражающих небо и солнце, цветы и деревья, и девушек, спешащих навстречу. Двое печатают шаг. И окна слышат откуда они пришли и куда направляют свой шаг, и дрожат от твердой уверенности проникающей между кристаллами. Двое печатают шаг. А мы стоим в подворотне и смотрим на небо, на солнце, на площадь, усыпанную цветами, и на тех, двоих, пугающих окна. Стоим и смеемся. Смеемся. Ведь окна все помнят и знают.
* * * солнце дрожит как испорченный монитор грязное окно навевает мысли о вечном (читай: бесконечном) (читай: скучном) не читай -- скучно в голове одни тропы: изгибы тропы словоформы флексии кусты утвердившихся окончаний отвергнутых предложений нет продолжений фаты цветов есть только статус оформление формализация ситуация реинкарнация профанация (опять заносят в кусты на поворотах тропы тропы) вечность -- понятие грамматическое "a -- это b и c" "b -- это b и d" "c -- это c и b" (добавить еще про d скажем "d -- это d и a") и все полный вперед сторона квадрата равна функции от крышки стола слова слова слова... Чтобы было, если б не было языка? А может быть Вавилон - это люди не умеющие говорить? А птицы летят на юг. Собираются в стаи. Создают правильные формы. И кричат, кричат, кричат. Птицы летят высоко. Но и они не знают, что такое Вавилон. И солнце подражало как испорченный монитор и погасло, перейдя в экономичный режим. В окне появились странные тени-хранители. Через 40 минут отключится питание, и мир уснет, погружаясь в бесцветные коды вечности.
* * * я шел коридоры удивленно смотрели мне вслед вспоминая и не узнавая меня и я слышал чужие шаги хотя знал я один в этом доме просто дом этот слишком огромен для меня одного и шагами непреднамеренными ты уходила чтоб снова мы не встретились здесь в этом доме я пришел в никуда по полу расползлись капли пива и краска засохшая в прощальной усмешке я опять перед дверью закрытой ключ висит за спиною вахтера он один кто все знает кто видел как прошла ты непонятым жестом на прощанье вскинув ладонь он один я один с новым годом год закончился высохли кисти и я снова спешу к самолету с новым годом бессонные ночи с новым годом июльский зной с новым годом спешащий город я вернулся к твоим гранитам чтобы все оставить как прежде и придумать опять коридоры в гулких пятнах наших шагов и вахтера и лето и краску и себя входящего в двери на которых висит замок


© Товий Хархур Дизайн © Товий Хархур