ПОЭТИЧЕСКИЙ СЕРВЕР

поэзия | когнитивная поэзия | проекты | визуальная поэзия | ГОРОД | эссе | переводы | контакт


 СБОРНИКИ СТИХОВ 

   ОБ АВТОРЕ  

творческая биография

   РАССЫЛКА  

Оставьте Ваш адрес для
информации о новых проектах и выступлениях

  
    NYC  
 
			  
ГОРОД

я -- город из камня на камне
кожа моя -- стеклянные стены
ждущие солнца
и двери -- черные провалы
живущие осторожными силуэтами
окна -- поры тела моего
заляпанные сгустками жара и пыли
не отмыть их уже не продуть
где ты дыхание мое?
горло обнажено и надрывается
сиплыми вздохами
загоняя натруженные струи
засиженного воздуха
и легкие -- пойма души моей --
равнодушные и неразборчивые:
люди и крысы жмутся друг к другу
люди и крысы
крысы как люди
крысы лучше людей
дружелюбней умеренней
мера сознания моего --
мое прерывистое дыхание
рвущееся сквозь проломы
и стены
и копоть
и крысы
я -- город
придуманный в камне
* * * Копи света. Тьма, подкрадывающаяся в одночасье. Разноцветные звуки и флаги, заливающие сгустками шума Мраморную раковину тела. Мы светлы и комфортны. Аморфность не оставляет поводов для раздумья. Перед нами мелькают культуры, Расставленные в необозримом порядке Чьей-то прихотливой рукой. Все стремятся на север. На Север. Да осилит дары равнодушный. В светлых взорах -- блужданье прогресса. Светлокожий с кривым позвонком безоглядно чертит квадраты, превращая краски в железо. На губах слой помады и пыли. И крикливый чистильщик у ног.
НЕГРОФИЛИЯ
* * * синие ногти красные губки глаза зеркало крошки засохшей жвачки глаза кресла пластмасса реклама на окнах глаза крысы в туннелях яблоки сочно глаза глаза глаза нарисованы одинаково бесстрастные глаза не смотри узнают выколют высосут глаза глаза глаза глазницы города -- зеркала
* * * Девушка пела в подземке. Девушка пела под землей, где кроты раскрывают свои несостоявшиеся взгляды. Она пела гимны Израиля. Пела. А он слушал, сдерживаясь усмешкой. Потом вышел на своей остановке, пришел домой, как будто было еще куда идти, разделся, почистил зубы и лег в постель, забывая, завывая про себя, плача вслух, завывая сквозь чистые зубы: Подонок. Эстетствующий подонок. Подонок. Подонок. Подонок.
СТАРИК Не снимай ботинки, старик, не снимай! От твоего запаха отваливаются желания подобно засохшим болячкам на твоих ногах, умирает слух, и медленно усыхает голос. Ты, творец, в одно мгновение разделяешь и пронизываешь пространство, оставляя лишь пятна, крошечные осколки-отдушины своего не-присутствия. Ты -- великий создатель, чей дух, позабывший тайну прозрения, витает, проникая и обволакивая, но всегда возвращается к ногам твоим, тоскуя по тлеющей плоти. Не снимай ботинки, старик, не снимай! Полицейская женщина с развитым чувством долга подойдет и, размахивая руками, унизит, оскорбит, заставит. Не снимай! Они еще не достойны твоего одухотворенного величия.
* * * круглый негр сидит и читает про негритянку с плоским лицом на газетном листе и она ему оттуда смеется удивляясь как он такой круглый проворно листает страницы оставаясь совершенно серьезным такой круглый и не улыбается Странно!
* * * Человек, посмотри на меня. Посмотри на меня. Посмотри. Посмотри на меня. Ты видишь Облетевшую крону осеннего Рейхстага, Суетящееся распаханное поле И меня на краю, на режущей кромке выступающих ребер униженных во имя культа вины потомков. Смотри. Смотри как ты можешь смотреть, Не пряча взгляда и не убегая в сторону уснувших форм. (Они проснутся ближе к полуночи под метлой засыпающего дворника.) Посмотри на меня сквозь тенета застывших конструкций. Может ты будешь тем, кто захочет разрушить замысел Эйфеля И увидеть других сквозь решетку. Посмотри, человек, посмотри. Эта дряхлая, ржавая баржа На реке старикана Харона. Он не требует больше оплаты: Ведь для многих сей путь не последний, И вернутся они, чтобы снова Погрузиться на древний корабль. Посмотри, не стесняйся. Ты тоже Скоро ступишь на каменный остров. И ты тоже будешь смеяться, Когда кто-то в последнем полете Окропит мостовую слезами Вперемежку с кишками и кровью. Ты смеяться будешь, ведь завтра Ты вот также будешь валяться Под ногами прохожих и кто-то ухмыльнется испачканным брюкам И статичной гримасе сапог. А пока ты срываешься в шахту, Чтоб увидеть усталые лица, Чтобы, взгляд потупив, превратиться В элемент городского пейзажа. Ты помчишься к намеченной цели, К той огромной, сверкающей башне, На которой когда-нибудь (скоро?) Ты увидишь знакомое тело, Затерявшееся в пыли.
* * * Все случилось намного страшнее: Башни нет - Как теперь не поверить в кровавого бога. Он опять надсмеялся, Лишив намеченной цели И тебя и полгорода - У них уже цели не будет.
SEPTEMBER, 13, 2001 город замер улицы мертвы вонь третий день не вывозят мусор кто-то тянет пса на прогулку на обоих серые маски серый дым укрывает город серы лица людей серы плакаты только лица на них смеются и теперь навсегда лица пропавших людей
* * * Чтобы было, если б я не вернулся? Просто вышел из дома в девять и пошел, как всегда, к парому. Как всегда - голубое небо. Как всегда - недоспавший город. Только что-то людей слишком много. И совсем не работает транспорт. И несет чем-то душно паленым. И вверху, выше всех, над домами полыхают две огненных глыбы. И паром - не челнок Харона, а единственный путь к спасенью, когда город вздрогнул от боли и покрыл свои улицы пеплом. Чтобы было, если б я не вернулся? Что же станет, когда тысячи жизней, погребенных в стекле и бетоне будут грозно взывать об отмщенье, наполняя стонами город? Кто ответит им, вид человека в ослеплении не теряя?
* * * что-то воет внутри мука что-то пеною вяжет засохшие рты скука что-то слышится в голосе хмуром металл? благодать? сколько смертных узлов! и так хочется рвать рвать


© Товий Хархур Дизайн © Товий Хархур