ПОЭТИЧЕСКИЙ СЕРВЕР

поэзия | когнитивная поэзия | проекты | визуальная поэзия | ГОРОД | эссе | переводы | контакт


 СБОРНИКИ СТИХОВ 

   ОБ АВТОРЕ  

творческая биография

   РАССЫЛКА  

Оставьте Ваш адрес для
информации о новых проектах и выступлениях

  
    НЕСУ, ГДЕ НЕСЕТСЯ  
 

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ *)

Говорю: универсум является в трех ипостасях.
Говорю -- ипостась языка. Приближение. Соединение.
Есть форма бытия, форма сущего, независимая от моего восприятия. И есть запредельное, сущее, неувиденное -- неузнанное -- невыраженное. И есть Я. Что Я? Суть языка -- означающее.
Бытие предстает предметами, чьи явления доступны мне лишь через их взаимодействия со мной. Я сижу на стуле; Я ем хлеб; Я сплю в кровати. Предмет воплощает через действие: его -- на меня, меня -- на него. Но что воплощает?
Запредельное. Бесформенное. Означаемое.
Есть что-то недоступное -- во мне. Во мне, как в сосуде, вобравшем в себя часть целого -- универсума. Эта часть есть целое, поскольку оно -- неделимо. Я -- связь означаемого с означающим, запредельного с бытием, целого с его предметной формой.
Я наблюдаю. Я воспринимаю. Мое восприятие -- ощущения: приблизительные, неуместные, порой не относящиеся к предмету восприятия. Мои ощущения есть случайная форма, наброшенная на предмет. Форма, сотканная из частиц языка.
Бытие -- действие -- в языке выражается глаголом. Все формы сущего познаются в действии. Глагол -- частица языка, действие выражающая.
Запредельное -- неизменное, статичное, истинное. Нет нужды ему делать -- оно уже есть, везде и всегда. Оно сущее; существительное -- выражение его.
Сущее предстает предо мной в форме действия. Воздействие его на меня -- мои ощущения -- есть Я. Способность ощутить есть мое благо, попытки описать ощущаемое -- бесполезные потуги -- есть мой крест. Приблизительность, несостоятельность, незавершенность описания есть Я -- Поэт -- связь запредельного с бытием. Но описание -- моя единственная способность: говорю о состоянии или качестве действия -- поднимаю наречие, формулитую умозаключения о сущем -- обращаюсь к прилагательному. Красиво, звучно -- но мимо.
Речь поэта: метания эпитетов в поле языка между (закономерно) движущимися глаголами и покоящимися существительными.

 

КРЕСЛО **)


Мебель -- быта предмет
Или нет:
Бытия.
Приближение
Запредельного --
Положение
Слова дельного:
Деяние --
Радение
Языка.

Итак,

Бытие
Стоит
Раскрыв
Покачивается
Стоит
Как стояло
Как будет стоять

Сокрыто
Натянута
Нет
Нет
Есть

Человек
мягкие
уютную
тихо
просто
бесконечное
--

невысказанное
дрожащими
--
--
невесть что

Запредельное
крылья под локти
пропасть-разрыв
с комнатой в такт
так
время назад
всегда и везде

в нем
нитями связь времен
не начала
не конца
-- Поэт.

*) Данное предуведомление является частью поэтического текста, но может рассматриваться как изложение концепции. назад

**) Данный текст читается как отдельно по колонкам сверху вниз, так и через все текстовое поле. назад


* * * Кресло в снегу в лесу В доме тепло темно Снег освещает лес поле и часть окна В доме темно Снег на крышу залез и не упал едва В доме опять темно Снег обиделся слез надулся возле окна В доме снова темно и тепло А в лесу снегопад От мороза руки горят Но в кресле удобно мечтать Почему кресло не в доме в тепле а в снегу? Потому что к весне дело идет.
ТРИ ПОПЫТКИ САМОУБИЙСТВА 1. пришел из гостей снял фрак и... за стре котал о весенней траве 2. пришел с белым лицом закрылся в ванной комнате и... за стри женный ноготь подставил под теплую воду 3. сидел дома смотрел телевизор ел суп суп суп опустил ложку и застрелился
СОСНОРСТВО. РАССТАВАНИЕ Е.Т. Ретивыми речами разрываю рот. Райская ты рощица. Рыжий Риббентроп. Ручками за рюшечки -- рваны рукава. Расскажи мне, робкая, с коего рожна Розами, розетками, рожами разит От рептилий ребусных -- рылом о гранит. Реверанс расхлёбывать -- расчесать репей. Рентгенолог ропотный, раненный о пень. Разрыдай резиною регулярный рок -- Редкая редукция да рдяной рожок. Ревностью и робостью -- ретушь -- ревматизм. Ренегат расхлябанный -- русский реализм. Реками и рельсами -- ревмя не ревёшь. Реактивно-рвотный, рвущийся за рожь. Рвение -- не ревень. Раскидать -- не срать. Ровными рядами "р" употреблять Там, где злое слово должно не звучать, а реветь. Где за сжатыми зубами мечется обезумевший язык. Где паутина мыслей разрывается острым колом, Яростно пронзающим и мутящим пространство, Созданное для поэм и нежных восклицаний -- Там, где язык превращается в рык.
* * * Пишу обо всём, что приходит в голову грязную, голову спящую, голову, отошедшую от станка: Телевизор (футбол по первой программе). Мозоли уставшего молотка на руке, застывающей между штанами и исподним в горошек. Бутылка или, лучше, бокал запотевшего пива. -- Где-то свисает, а где-то уже не встаёт. Трудолюбивым перстом, уютно расслабленным жестом, тихие волны курчавит под вялой мошной и засыпает, победно расправив икотой ссохшейся пеной залепленный праведный рот.
* * * Одиночка ли волк, или просто капризный ребёнок, выходит на сцену, созданную для любви: -- Дамы и господа! В начале нашего представления -- Антракт! Грустный Пьеро с глазами пьяного кролика открыл было рот, но вдруг... исчез. (Арлекин и Коломбина в этой пьесе не играют.) Может поэтому и исчез? Но истерический кашель нарушил гармонию несуществующего действия, и на сцену вышли охотники группой или строгие родители. "В начале должно быть начало", -- сказали они. И начали, и начали, и начали плясать. Этим же они и кончили, и зачали, и закончили. И на сцене снова появились грустные лица. Одиночка ли волк, или просто капризный ребёнок, Потерялся в безвременьи -- между рожденьем и сном, Между крышкой и ящиком -- мрачным венком -- И ещё не твердеющей субстанцией стула В ослепляющей никелем вазе, Зовущейся просто горшком. Потерялся и ждёт: Кто откликнится, кто позовет. Ожидание растеклось по сцене, замочив изящные туфли светотехника. Ко-за!!! Свет погас, и по залу забегали юные светлячки. Пробегая мимо программки, они заметили, что сцены должны быть только грустные -- о любви. Одиночка ли волк, или просто капризный ребёнок, Узрел за углом, у Манежа, призывно мерцающий свет. Он по-волчьи подкрался, капризные губки гримасой Озадачив, И без прелюдий промолвил "Привет!" И в ответ получил "Отвали!", И в три буквы, куда и на сколько. И отвалил, уяснив нерушимые правила дня. Но тут дорогу ему преградил доблестный постовой, блестевший козырьком фуражки. Общество! -- И блюститель его блюд! -- Блуд! Но вдруг он опустил уголки глаз параллельно застывшим складкам губ и, заскулив как Пьеро, с тихой любовью в голосе пропел нерушимые правила дня: Одиночка ли, волк ли, Просто капризный ребёнок, -- В ваших царствах всегда будет пусто: В царстве света ли, В тёмной чаще ли, Или просто в решётках вольеры. Никогда не уйти: Мир всегда на пути Расступается -- И ты снова один... И не выйти никак: Чаща -- трепетный враг, Затерявшийся в прутьях барьера -- Во сплетениях призрачных мыслей, В тёмном скопище наглых извилин -- В бесноватой башке.

* * *
Тело спеленутое
проснулось
раскрылось навстречу...


Ветошь
причудливой формы
осыпалась
Мысль
словом спеленутая
растворилась
путы разъела

В одинокую ночь
упали
первые стихи.

ПУСТЫРЬ

1.
На пустыре часто
вырастают деревья
не потому,
что им здесь приятно,
а просто расти
негде.

2.
Луна застыла над пустырем
романтично.
Фонарь подрагивает на ветру
динамично.
Бутылка Фанты лежит в кустах
эстетично.
А пустырю все, между тем,
безразлично.

3.
Грязный газетный лист покачивается на отмелях лужи.
Сквозь разбухшие строчки
24 кеглем
проступили буквы
М, Ы, С, Л.
ДВЕРЬ На волнах вдохновения, усыпанная солеными брызгами рифм, шатается старая трухлявая дверь классических форм: Помнишь звезды у синего моря? дверь погружается петлями, зацепившись за метр Мы не знали ни грусти, ни горя. Мы не знали друг друга. Себя дверь наклонилась в противоположную сторону представляли кормой корабля потому, что в движениях ростра все казалось так мелко и просто, а хотелось размаха тогда. Массивная узорчатая ручка перевесила, метр порвался, и дверь медленно пошла ко дну. А потом, как всегда, ведь на то она и красота, чтоб в сиянии солнца пойти сквозь ажурные гребни волны в тень покладистых складок у дна. -- А все-таки ко дну лучше идти в солнечную погоду.
ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Сердце загадочно, даже задумчиво -- минное поле, укрытое от докучливых глаз тканью природного свойства: обычно прекрасные розы, но так же бывает шиповник (кусты хоть цветут, но шипами портят заманчивый вид). Мины, опять же, бывают земного и прочего типа: земные молчат пока просто ласкаешь рукой детонатор, но реагируют бурно, если придавишь тяжелым (семейною жизнью, любовью и даже простым разговором). Конечно встречаются типы, которым достаточно взгляда, чтобы внутри заурчало, и злобной взрывной волной отбросило бы зеваку. Такие типы неброски, поэтому, встретив чахлый кустарник, беги прочь. Еще бы, конечно, хотелось напомнить о минах приморских. Те взрываются только, когда положишь в карман: сначала все тихо и гладко, проходит месяц у моря, отъезд, но вскоре приходит странного свойства письмо. Этот трактат полезный решусь закончить советом (пускай возмутит кого-то его дидактический стиль). Если в сердце есть мина, она непременно взорвется. Чтобы прожить довольным, сразу о сердце забудь.
* * * Этому слову -- слону -- словно бы некуда деться: или копытом -- в корыто (рифмы -- по цинковым рифам), или морду -- в узду: хобот и хвост интенсивно болтаются во флексии между опутанных ног. Это слово -- козла -- все тянет в чужие просторы. Толи запах заморский, толи прозрачные злаки манят рогатого гада в дали, которых не знали, к высотам, которых нет. В общем, слово залезло на крышу, где жил художник. Если ж стоит посуда, надо в нее угодить. Напрасно хранят без присмотра яркие краски и кисти. Художник писал картины -- теперь на холсте слова. Странно конечно, но все же приходит на ум сомненье. Был бы хороший художник, смог бы прогнать козла.
ОЩУЩЕНИЯ ОТ ЛЕКЦИИ ПО ПСИХОЛОГИИ РАЗВИТИЯ ВО ВРЕМЯ ОБЪЯСНЕНИЯ ОТЛИЧИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ ПСИХОЛОГИИ ОТ ПСИХОЛОГИИ КУЛЬТУРНОЙ В ГОРОДСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ ГОРОДА НЬЮ-ЙОРК 18 ОКТЯБРЯ 2000 Г. (ЛЕКТОР Д. БЕРИСОН) 1. Облака бегут за прохожим. Облака бегут за прохожим, Бегущим навстречу. Оба культурно косятся. (Культура косит всех бегущих.) Один запевает: культура, Другой подтверждает: бесспорно, И вместе: владеет телами. А облака глупо пялятся вниз. И, вправду, какое им дело: Они подвластны лишь ветру. А ветер -- что ветер? -- Он дует. Наверное, в том и отличье: Бегут, догоняя друг друга, Но все же в одном направленье. И если уж встретятся -- буря Рождается в их исступленье. А эти при встрече -- поют. 2. С работы уйти можно раньше, если кидаешь быстрее, чем ближний берет на спину. За это новаторство вскоре тебя конечно уволят, но разве в этом несчастье: ты горд сознаньем простого открытия в сфере торговли гробами. Но вот дилемма: Что делать, когда не в силах смотреть как сучит руками пострел, прибитый волнами весьма коллективного гимна? Что делать, когда не хочешь прослыть бесполезным грузом на стройке культурных основ? Намажь ему бутербродик черной зернистой икрою, и он замолчит. Но лучше оставь дурачка в покое и тихо сиди культурно косясь равнодушным глазом, а сам сочиняй стихи. 3. На два часа она забывает, что женщина -- не студентка, и ищет в дебрях теорий свое положенье и взгляды на мненье мужчин, как будто не знает как ножку поставить и черным глазом взглянуть. А я, подлец и мерзавец, смотрю на изгибы тела и легким желанье смущаю. Приятно напомнить деве стараний ее тщету. 4. еврей рассуждает о фруктах (одежда прилична оправа должна быть из золота все же еврей не какой-нибудь гопник) банан -- инструмент (Выготский) и в мыслях одни обезьяны трудно еврею в Нью-Йорке за каждым углом Сион
* * * Налить вина и ухмыляться, По улицам бродить навзрыд. Когда на сердце дождь и слякоть, В сосуды вставить динамит И ожидать... Когда придётся Увидеть бронзовый рассвет И памятник на дне колодца -- В тени разросшихся побед -- Себе, Задумчивые щели Тогда украсят потный лоб, И слякоть хлынет из артерий, Но только порох не рванёт, Размокший -- Суть благие вести (Рулетки пухлое зеро, Осечка офицерской чести) -- "Да, попотели мы зело, Но зря..." И переждав мгновенье (Рука -- стакан, рука -- окно), Шагнуть на шаткие ступени,.. Присесть и пригубить вино.


© Товий Хархур Дизайн © Товий Хархур